В конце августа 2025 года дело оскорбления памяти защитников снова оказалось в центре общественного внимания. История вокруг блогера Арсена Маркаряна — одновременно криминальная хроника, медиапроект и кейс по рискам монетизации аудитории. В ней есть и скандальные высказывания, и попытки гибкой коммерческой эксплуатации провокаций, и реакция правоохранительных органов, которая сегодня определяет границы дозволенного в российском медиапространстве.
Эта статья не собирается пересказывать новостную ленту построчно. Мы разбираем, что произошло, почему события выглядят логично с точки зрения поведения человека и с точки зрения управления рисками, как устроена модель заработка вокруг «Базы», какие правовые инструменты применяются к подобным кейсам и что должны сделать владельцы аудиторий, чтобы не повторить чужих ошибок. В конце — практические рекомендации по минимизации юридических и репутационных рисков и предложение по организации отдела, который будет работать с базой клиентов и предотвращать crises.
Хронология событий и ключевые факты
Данный блок — сжатая и логически выстроенная реконструкция: прежде чем обсуждать юридические аспекты и бизнес-модель, стоит понять последовательность действий, которые привели к аресту и общественному резонансу.
События развивались стремительно: в разное время публиковались видеозаписи и эфиры с откровенными и провокационными высказываниями; ряд роликов вызвал жалобы и обращения к властям; в начале 2025 года возникли и более серьёзные претензии — к призывам, которые правоохранительные органы могли расценить как апологию терроризма; затем — публикация записи, где в уничижительной форме обсуждался подвиг одного из героев Великой Отечественной войны. Эта публикация стала поводом для возбуждения дела по уголовной статье, направленной на защиту памяти защитников. После нескольких проверок и уведомлений блогер был объявлен в розыск, а позднее задержан при попытке покинуть страну.
Процесс задержания сам по себе выглядит как эпизод из анекдота: попытка спрятаться в багажнике под надувной лодкой — но за этой комической деталью стоят серьёзные вещи. По версии следствия, имел место уклон от следствия и попытка покинуть юрисдикцию, что всегда усиливает реакцию государства. На суде обвиняемый отказывался от авторства спорных материалов, утверждал, что не создавал канал и не администрировал его, не признавал себя автором записи.
Кто такой Маркарян: от блогера о здоровье к «альфа‑гуру»
Портрет человека помогает понять, как он оказался в той нише, где эпатаж конвертируется в деньги. Ставит себя тренером по личностному росту, начинал с контента о питании и биохакинге — это распространённый путь: сначала экспертность в нише здоровья, затем расширение тем до саморазвития и гендерных вопросов. Смена формата обычно сопровождается усложнением риторики: от полезных советов — к более жёстким, драматичным тезисам, которые привлекают внимание и усиливают вовлечённость подписчиков.
Важно также понимать, что перцепция автора со стороны аудитории — не только про содержание, но и про образ. Нарратив «был не таким, стал центром силы» — сильный маркетинговый ход: он превращает личную историю в инструмент притяжения. Платный клуб и закрытые телеграм‑каналы стали платформой монетизации этой истории: подписка, закрытые вебинары, консультации и продажа сопутствующих товаров и программ. Такой набор — стандарт у тех, кто продаёт не только знания, но и идентичность: «быть в группе — значит стать другим».
При этом стоит заметить, что постепенное наращивание радикальности — не обязательно прямой путь к правонарушению. Многие блогеры повышают градус с целью удержать внимание. Однако когда высказывания переходят в прямые призывы, посягательство на честь защитников или наоценочные клише, они перестают быть лишь эпатажем.
Скандальная риторика: граница между провокацией и преступлением
Тезис о том, что «провокация продаёт», хорошо известен всем, кто работает с аудиторией. Но у провокации есть предел — в разных юрисдикциях он разный и в России за последние годы стал более предсказуемым. В конкретном случае речь идёт о нескольких типов высказываний, каждое из которых само по себе проблематично:
- прямые оскорбления в адрес социальных групп и отдельных лиц;
- уничижительные суждения о героях и символах, которые охраняются законом;
- признания в деяниях, имеющих признаки уголовных составов (контакты с несовершеннолетними, употребление наркотиков), даже если они подаются как «хвастовство»;
- высказывания, которые правоохранительные органы могут квалифицировать как публичные призывы к насилию или терроризму.
Грань между образом и преступлением часто определяется не только смысловым содержанием фразы, но и контекстом публикации: где, как и для какой аудитории высказана мысль; была ли она подготовлена как мотивирующая, обучающая, сатирическая или же побуждающая к действию. В юридической практике это значит, что проверяется намерение, знания автора о возможном воздействии сообщения и способы его распространения.
В случае Маркаряна ряд реплик явно пересёк социальные и правовые границы — и именно это привело к серии жалоб, общественному давлению и, в конечном счёте, возбуждению уголовных дел. Ключевой момент: если контент одновременно шокирует, подстрекает и продаёт, он превращается в уязвимое место бизнеса.
Закон и практика: статья о защите памяти защитников и смежные нормы
Законодательство, рассматривающее оскорбления памяти защитников, существует для того, чтобы сохранять общественный консенсус по ключевым историческим событиям. В российской практике соответствующие нормы с течением времени дополнялись и расширялись. Сегодня уголовная статья, на основании которой возбуждается уголовное преследование при публичных оскорблениях в адрес памяти защитников, охватывает не только прямую апологию нацизма, но и оскорбление памяти тех, кто участвовал в обороне страны.
Чем опасна именно эта норма для блогеров? Во‑первых, диапазон квалификации широк: публикации можно оценивать с позиции «дискредитации» или «реабилитации» нацизма даже без прямых призывов. Во‑вторых, большая часть подобных дел рассматривается с учётом факта распространения через интернет и СМИ — а это повышает уголовную ответственность.
Помимо этого, в арсенале правоохранителей есть другие статьи — про публичные призывы к терроризму, про склонение к совершению насилия, про преступления в сфере сексуальных отношений с несовершеннолетними. Даже если по одной статье доказать вину сложно, комплекс обвинений сокращает шансы на «мягкую» санкцию и усложняет позицию защиты.
Наконец, важно понимать практическую логику: публичная огласка, жалобы активистов и политический резонанс делают уголовное преследование более вероятным. Суды в таких делах не действуют изолированно от общественного фона; внимание СМИ и официальные обращения обязаны учитывать. Для владельца аудитории это значит: превратности репутации в публичной плоскости напрямую увеличивают юридические риски.
«База» как бизнес: структура монетизации и уязвимости
Модель «закрытого клуба» — пример типичной монетизации внимания. Продавать обучение, консультации и привилегированный доступ к сообществу — рабочая формула. В случае «Базы» это выглядело так: подписка, платные закрытые каналы, регулярные вебинары, офлайн‑встречи и атмосферное позиционирование «офицеров». Коммерчески — отличный микс: постоянный доход от подписки, upsell на курсы и персональные консультации, высокое значение LTV при низкой себестоимости контента.
Но у этой схемы две ключевые уязвимости, о которых говорили и юристы, и PR‑специалисты:
- содержательное: когда монетизация строится на агрессии и унижении, ценностный конфликт с обществом проявляется быстрее; преступные или дискриминационные высказывания — прямая угроза бизнесу;
- институциональное: закрытые каналы и частные сообщества не дают полной юридической защиты от ответственности за публикации — именно платная аудитория делает контент более массовым и, следовательно, более заметным государственным органам.
Если вы отвечаете за подобный продукт, вам нужен не только маркетинговый план, но и юридическая «фильтрация» контента, правила участия, модерация и чёткий регламент реакции на проверочные запросы от органов власти. Отсутствие этих механизмов делает бизнес легко уязвимым.
Здесь уместно напомнить, что консультация по построению отдела и процессов, которые минимизируют риски при работе с платной базой, — профиль, в котором может помочь практический консультант по операционным процессам инфобизнеса. Если вы заинтересованы в том, чтобы адаптировать процесс работы с базой под текущую правовую реальность, имеет смысл рассмотреть помощь специалиста.
Построить отдел работы с базой →Как реагирует общество и какие репутационные последствия возможны
Арест публичного человека всегда делит аудиторию: часть людей видит в нём жертву «политических преследований», часть — заслуженное наказание за распространение неприемлемых идей. Для бизнеса это означает следующее:
- краткосрочные продажи могут вырасти за счёт «виральности» и поддержки фанатов;
- долгосрочные партнёрские и платёжные риски возрастают: платёжные процессоры, рекламодатели и партнёры не хотят работать с проектами, которые создают правовой и PR‑риск;
- моральная составляющая: команды, модераторы и подрядчики могут отказаться от сотрудничества, что нарушит операционную модель.
Реакция аудитории часто эмоциональна и может повлиять на рынок труда вокруг проекта: добровольцы‑модераторы уйдут, клиенты перестанут обновлять подписки, а привлечь новую аудиторию станет сложнее из‑за репутационного шлейфа. В таких условиях владельцу бизнеса приходится выбирать между радикальной перезагрузкой бренда и постепенной регенерацией с новыми смыслами.
Практические рекомендации для владельцев аудиторий и инфобизнеса
Поведение государства и действий правоохранительной системы в сфере интернет‑контента в последние годы стало более предсказуемым: появление жалоб и общественного резонанса увеличивает вероятность проверки. Что значит это для тех, кто управляет сообществами, продаёт через подписки и создаёт «комьюнити‑продукты»?
Во-первых, делайте аудит контента. Проходите материал через юриста и контент‑менеджера, особенно перед массовыми рассылками и платными тренингами. Не стоит оставлять на волю интерпретации фразы, которые могут быть квалифицированы юридически: контекст здесь решает.
Во‑вторых, автоматизируйте модерацию и сохраняйте журналы. Чёткая политика модерации, сохранение необработанных логов и архивов помогут при проверках доказать наличие фильтров и правил. Это не гарантия, но снижает риск репутационной и уголовной ответственности.
В‑третьих, подготовьте кризисный план. Что делать, если появится жалоба? Кто отвечает за связь с правоохранительными органами? Каким образом будут сохраняться данные? Кому передаётся коммуникация с прессой? Чёткие роли и сценарии сокращают время реакции и минимизируют ущерб.
В‑четвёртых, пересмотрите модель мотивации сообщества. Если основой монетизации служит агрессивная риторика, подумайте о её трансформации: переключите фокус на обучение навыкам, сертификацию, практические результаты. Это ограничит краткосрочную виральность, но прибавит устойчивости.
Наконец, если вы чувствуете, что нужен внешний практический совет по перестройке процессов и по тому, как выстраивать отдел по работе с базой клиентов — рассмотрите возможность обратиться к профильному консультанту. Это поможет систематизировать работу с данными, выстроить правила монетизации и защитить бизнес от типичных ошибок.
Что делать сегодня: алгоритм первых шагов после инцидента
Если ваш проект оказался в подобной ситуации — либо вы хотите заранее подготовиться — последовательность действий должна быть оперативной и надёжной.
- Сбор и архивирование: немедленно сохранив все данные, логи, платежи и материалы, связанные с инцидентом.
- Юридическая оценка: попросите адвоката проанализировать материалы и выработать официальную позицию.
- Коммуникация: предельно осторожный публичный тон, без обвинений в адрес оппонентов и без признаний, пока нет финального анализа.
- Технические меры: временная приостановка спорных каналов, реструктуризация доступа и пересмотр правил публикации.
- Операционная перестройка: внедрение регламента для модерации, отчетности и взаимодействия с ведомствами.
Нельзя недооценивать психологический эффект: команды в панике склонны принимать быстрые, но необдуманные решения. Регламент и роль ответственных лиц позволяют действовать хладнокровно.
Прогнозы и выводы для рынка инфобизнеса
Кейс Маркаряна — не исключение, а симптом. Он показывает три вещи, которые уже меняют индустрию:
- правовая среда становится более чувствительной к публичным высказываниям; это повышает издержки контентных проектов;
- модерация и превентивная юридическая экспертиза перестают быть опцией; они становятся обязательной частью продуктовой инженерии;
- бизнесы, выстроенные вокруг агрессии и конфликтов, в долгой перспективе уязвимы: рынки платёжных сервисов и партнёрских отношений требуют предсказуемости и минимальных репутационных рисков.
Для тех, кто строит серьёзный проект вокруг знаний и готовых решений, это хорошая новость: прозрачность, процессы и ответственность выходят в плоскость конкурентных преимуществ. Для тех, кто хочет «купить виральность» провокацией, это сигнал об увеличении цены вопроса — вплоть до уголовного преследования.
Присоединяйтесь к Telegram‑каналу
Как не терять клиентов после первой покупки? В канале — стратегии отдела по работе с базой, когортные подходы, метрики и схемы, которые реально приносят повторную выручку. Всё на реальных кейсах и без воды.
авторизуйтесь